В девяностые годы в Москве на различных предприятиях работало довольно много вьетнамцев. Это была самая дешевая в России рабочая сила. Так как во Вьетнаме жизнь еще беднее, чем в России, то, улетая к себе домой, они готовы были захватить для дома для семьи даже украденные с завода, или выкрученные в общежитии винтики, гайки, гвозди, инструменты… А, поскольку, их чемоданы на таможне тщательно проверяли, то старались распихать это все по карманам пальто. Таможня, естественно, хорошо знала их мелко воровские привычки и, если вьетнамец улетал домой в пальто, это означало, что он весь увешан украденными шпунтиками.
В то время в Шереметьево множество молодых вьетнамцев в своих сереньких пальтишках напоминали шныряющих из угла в угол мышек с испуганными заранее глазами. Наши таможенники вообще любят с иностранцами корчить из себя «Иванов Грозных». С вьетнамцами у них это получалось особенно хорошо. Проверять их было особым удовольствием, как для кошек проведение кастинга мышек.
Во время осмотра очередной такой «мышки», таможенник, похожий на располневшего от зажиточной жизни кота, посмотрел на свою жертву и грозно приказал:
— Буду проверять все. Давай, загружай все, что у тебя есть, на ленту.
Сам же стал смотреть в монитор. А там, на экране вдруг появляется проплывающий скелет, скрюченный в форме зародыша. Причем, скелет целый вместе с черепом. У «кота» чуть усы не отпали от ужаса.
Оказывается, не очень хорошо знающий русский язык вьетнамец подумал, что таможенник решил посмотреть и его тоже, и сам залез на транспортер, свернувшись в позу эмбриона.
Надо отдать должное, таможенник быстро сообразил, в чем дело. Остановил транспортер так, чтобы скелет оставался на мониторе, и начал созывать всех своих друзей посмотреть на это чудо.